В 1933 году в Веймарской республике происходит катастрофа: демократия в этом году в Германии падёт, и будет установлен нацистский режим. Позже в совокупность причин, которые привели к этой катастрофе, будут включать и недовольство немцев условиями Версальского договора, и Великую депрессию, и невозможность договора между социал-демократами и коммунистами. Однако следует помнить, что Адольф Гитлер не был непосредственно избран на пост канцлера. Пост канцлера он получил из рук президента Пауля фон Гинденбурга.
Последний и близко не был Фридрихом Эбертом, это был подверженный правым взглядам трусливый фельдмаршал, которому в 1918 году не хватило духу взять на себя ответственность за военные неудачи Германии, из-за чего он обвинил в поражении общество, что стало основанием для мифа об «ударе ножом в спину». Он же и издал закон о наделении Гитлера чрезвычайными полномочиями, что открыло путь к нацистской диктатуре. В 1925 году он стал президентом благодаря тому, что коммунисты выступили спойлером для сторонников республики, не сняв кандидатуру Эрнста Тельмана во втором туре и отняв у республиканцев 6% голосов, в то время как фон Гинденбург победил республиканского кандидата Вильгельма Маркса с разницей всего в 3% голосов. Однако немалая часть немецкого общества была готова отдаться правопопулистам, и усилия демократических и левых сил здесь мало на что могли повлиять, так что объединение социал-демократов с коммунистами, скорее всего, лишь отсрочило бы неизбежное. Но суть была также и в том, что это объединение было невозможно.
Это хорошо всем известно о том, как Ленин спровоцировал раскол в социал-демократическом движении, о предательстве большевиков, об их нападении на УНР и Грузию, об их вероломном предательстве анархистов, об их репрессиях против эсеров и так далее. Памятуя об этих действиях коммунистов, социал-демократы не должны были идти на союз с ними, зная, что коммунисты обязательно предадут. В 1927 году Иосиф Сталин заявил, что «невозможно покончить с капитализмом, не покончив с социал-демократизмом в рабочем движении» (позже он объявит социал-демократию «умеренным крылом фашизма»). Программа VI Конгресса Коминтерна провозглашала не фашизм и не нацизм, а именно социал-демократию «главным врагом пролетарской революции».
То есть коммунисты демонстрировали, что считают социал-демократов своим главным врагом, и на коалицию с ними по этой причине не пойдут. Изгнанный из СССР к тому времени Лев Троцкий пытался убедить коммунистов отказаться от губительной сталинской тактики: «победу может дать только боевое сближение с социал-демократическими рабочими. Спешите, рабочие коммунисты, ибо времени вам осталось немного!». Однако сталинские наёмники вроде Эрнста Тельмана своего мнения не имели — они были всего лишь инструментами своего вождя. В 1932 году Тельман заявлял: "В своей брошюре по вопросу „Как будет побеждён национал-социализм?“ Троцкий всегда даёт только один ответ: „Коммунистическая партия Германии должна создать блок с социал-демократией…“ В создании этого блока Троцкий видит единственный путь спасения немецкого рабочего класса от фашизма. Либо КП создаст блок с социал-демократией, либо немецкий рабочий класс будет потерян на 10-20 лет. Это теория абсолютно падшего фашиста и контрреволюционера. Это худшая теория, самая опасная теория и самая преступная теория, которую Троцкий построил в последние годы своей контрреволюционной пропаганды".
Но коммунисты не просто были против союза с социал-демократами. Зачастую они попросту сотрудничали с нацистами. Известно высказывание Тельмана: «При организации забастовок на предприятиях включение нацистов в стачечные комитеты абсолютно необходимо». Представитель КПГ в Саксонском парламенте Курт Альфред Зиндерманн открыто заявлял: «У большевизма и фашизма общая цель — разрушение капитализма и социал-демократической партии». Осенью 1931 года КПГ присоединилась к инициированному НСДАП референдуму за роспуск прусского ландтага, где большинство принадлежало социал-демократам. НСДАП присоединилась к инициированному КПГ вотуму недоверия в рейхстаге правительству Папена. В первую очередь голоса и позиции этих двух партий обеспечили этот вотум недоверия, привели к роспуску парламента и его перевыборам, а в дальнейшем — решению ввести в правительство Адольфа Гитлера.
Также коммунисты провели совместную с нацистами забастовку работников Берлинской транспортной кампании в 1932 году. Похожее происходило в Италии: так, по сведениям Итальянской коммунистической партии, в 1935 году советский представитель Дмитрий Мануильский давал директиву итальянским коммунистам: «Сегодня проблема единого фронта в Италии не должна ставиться в рамках единого фронта с социалистами или с анархистами. […] Проблема единого фронта в Италии — это проблема единого фронта с фашистами. Вы должны принять это чёткое политическое направление». Это подтверждалось и нацистами: так, в 1933 году Иозеф Геббельс сообщил, что перед приходом к власти они сотрудничали с коммунистами и, во многих случаях, добивались одного и того же.
Почему коммунисты начали сотрудничество с фашистами и нацистами? Ответ можно найти во фразах Иосифа Сталина. Ещё в 1923 году он писал Григорию Зиновьеву: "нам выгоднее, чтобы фашисты первые напали: это сплотит весь рабочий класс вокруг коммунистов".
Поначалу коммунисты при помощи своего «научного» анализа делали вид, что лучшие дни НСДАП уже позади, как это делал Тельман в 1930 году: «Мы трезво и твёрдо установили, что 14 сентября было, в известном смысле, лучшим днём Гитлера и что дальше последуют не лучшие, а худшие дни. Та оценка, которую мы давали развитию этой партии, подтверждена событиями». Однако, как отмечает историк Вадим Роговин:"когда же фашизм, вопреки этому легковесному прогнозу, за последующий год вырос в ещё более грозную силу, Коминтерн и германский ЦК ударились в противоположную крайность. В речах и статьях их руководителей стала всё чаще звучать мысль о том, что фашизм неудержимо растёт и его победа неизбежна. Поэтому коммунисты должны не „слепо“ бросаться в борьбу с фашизмом, а позволить ему овладеть властью, чтобы он „скомпрометировал“ себя. Только после этого пробьёт час „наступления“ коммунистов".
Этому вполне соответствуют воспоминания Льва Троцкого о том, что суть немецкой проблемы Сталин формулировал так: "сперва пускай придут фашисты, а потом мы», «пусть фашисты берут власть, они только проложат нам дорогу», а компартия продвигала тезис, что «Гитлер должен прийти к власти, чтоб быстро исчерпать себя".
Почему же коммунисты сталинского направления так фанатично желали победы Гитлера? В 1939 году секретарь Исполкома Коминтерна Георгий Димитров запишет в своём дневнике слова Сталина:"Мы не прочь, чтобы они [европейские страны — А.Р.] подрались хорошенько и ослабили друг друга… Неплохо, если руками Германии было расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии)… Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались".
Вдова члена ЦК КПГ Хайнца Ноймана, коммунистическая активистка Маргарет Бубер-Нойман вспоминала также:"В 1930 году Сталин в разговоре с Нойманом впервые раскритиковал его методы борьбы с нацистами… Во время этой беседы, которая состоялась в конце 1931 года, Хайнц пытался оправдать свою политику возрастающей угрозой со стороны нацистов. Сталин перебил его:
— А не думаете ли вы, товарищ Нойман, что, если в Германии к власти
придут националисты, они будут заняты исключительно Западом и мы сможем в тишине и покое строить социализм? <…>
Отбросив ленинские надежды на германскую революцию, Сталин изо всех сил старался такой революции не допустить. Для его империалистических целей националистическая Германия была полезнее, чем коммунистическая. Поэтому он прилагал все усилия, чтобы коммунисты не смогли объединиться с социал-демократами, и даже приказывал КПГ выступать совместно с нацистами, в то же самое время разжигая всё более непримиримую вражду между КПГ и СДПГ. <…>
Сталинский рупор Мануильский пытался прикрыть эту политику лицемерной ширмочкой, заявив в январе 1932 года, что национал- социализм следует рассматривать как своего рода пролог к пролетарской диктатуре, так как он якобы способствует разгрому СДПГ и профсоюзов. Дескать, после этого рабочие массы доверят управление КПГ".
Коммунисты обвиняли европейские демократии в том, что они хотят «руками Германии» воевать с СССР, что позже было опровергнуто исторически: Великобритания и Франция вступили в войну против Германии уже в 1939 году. Учитывая, что коммунисты зачастую обвиняли своих противников в том, что собирались сделать сами, в сумме с вышесказанным напрашивается вывод: они поддерживали НСДАП именно потому, что видели в них орудие для борьбы с Великобританией и Францией, надеясь на антизападную риторику нацистов как на гарантию того, что они идеально выступят в роли этого орудия.
В 1939 году французское информационное агентство Гавас распространило сообщение о речи Сталина, которая, по слухам, была произнесена на заседании Политбюро и на собрании руководства Коминтерна за 4 дня до подписания Договора о ненападении с Германией. В этой предполагаемой речи Сталин утверждал, что «наша цель заключается в том, чтобы Германия как можно дольше смогла вести войну, чтобы уставшие и крайне изнурённые Англия и Франция были не в состоянии разгромить Германию… Если Германия победит, она выйдет из войны слишком истощённой, чтобы воевать с нами в ближайшие десять лет… Очевидно, что Германия будет слишком занята другим, чтобы повернуть против нас… Повторяю, что в ваших интересах, чтобы война разразилась между рейхом и англо-французским блоком. Для нас очень важно, чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы обе стороны истощили свои силы». Уже через день после публикации речи Сталин лично опровергнул в ругательных тонах, что он произнёс такую речь. Однако она вполне соотносится с его речами из других свидетельств, и в современном научном сообществе не уверены, что эта речь не являлась подлинной.
Так или иначе, сталинская тактика привела к тому, что канцлером стал Адольф Гитлер. Впрочем, вряд ли бы гипотетическая коалиция социал-демократов и коммунистов смогла переломить динамику общественных интересов в Германии. В 1940 году можно было бы предполагать, что коммунисты «переиграли» социал- демократов, что руками Гитлера будут уничтожены все европейские демократии, а коммунисты смогут триумфально пройти до Берлина и установить контроль над всей Европой.
После установления власти нацистов в Германии европейские коммунисты больше не стали терпеть сталинской политики принципиальной конфронтации с социал- демократами. Увидев уничтожение нацистами коммунистических кадров, разумеется, они не хотели стать следующими. Учитывая эти настроения, 13-й пленум Исполкома Коминтерна принял решение снять запрет на создание антифашистских блоков и выдвинул лозунг объединения всех демократических сил, широких слоёв народа и прежде всего достижения единства рабочего класса как главного средства борьбы. Этот лозунг не встретил сопротивления у социал-демократов, что показывает: главная проблема была в позиции коммунистических лидеров.
Вскоре антифашистские силы формируют концепцию «Народного фронта» — объединения социал-демократических, коммунистических, либеральных, центристских и анархистских партий. В феврале 1934 года профашистские силы пытаются осуществить захват французского парламента, в ответ на что Социалистическая партия и Всеобщая конфедерация труда призвали к 24-часовой стачке, к которой присоединились коммунисты и республиканцы. В мае на съезде Соцпартии было принято решение об организации массового антифашистского движения посредством единства действий рабочего класса. Лидер французских коммунистов Морис Торез согласился сформировать единый фронт против усиливавшихся в стране фашистов в 1934 году (6 февраля того года правые организовали анти-парламентский путч, который привёл к человеческим жертвам, но завершился провалом), и уже через два года такая тактика приведёт к победе на выборах. В июле 1934 года французские социал-демократы и коммунисты подпишут Пакт о единстве действий.
На 7-м конгрессе Коминтерна было отмечено, что в своём развитии единый народный фронт при наличии благоприятных условий может перерасти в «демократическую диктатуру» пролетариата и крестьянства, прокладывающую в свою очередь путь к диктатуре пролетариата. Сама мысль о том, что парламентская демократия перерастает во власть рабочего класса при победе социал-демократической партии, не была новой — социал-демократы её изобрели очень давно. Новаторство коммунистов состояло лишь в добавлении в эту концепцию взаимоисключающих выражений вроде «демократическая диктатура» и отчаянных попытках выдать диктатуру за демократию (это тоже было старое «изобретение», новой была смесь этих концепций).
СДПГ тем временем в 1934 году выпускает «Пражский манифест», в который был включен призыв к революционному свержению нацистского режима. Партией в то время руководил зарубежный комитет (Sopade). В том же году социал-демократ Герхарт Зегер, которому удалось чуть ранее бежать из нацистского концлагеря, выпускает книгу «Ораниенбург», в которой рассказывал о зверствах нацистов в этих лагерях. Книга выходит большими тиражами по Европе и Северной Америке, и только благодаря крупным общественным протестам, которые она вызвала, нацисты выпускают уже находившихся к тому времени в тюрьме жену и двухлетнюю дочь Зегера. Семье удастся уехать в США, позже Зегер вступит в Демократическую партию. Тем не менее, многие не поверили предупреждениям Зегера в то время. В достаточном объёме правда о нацистских лагерях смерти откроется потом.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ioncore
В вагоне сидит батюшка, напротив него — комсомолец. Захотелось комсомольцу подтрунить над священником:
In a Monday video: 